Кроме того, братки нанесли удар в самое сердце противника. Светлой июльской ночью, когда очистившаяся от туч луна, как бешеная, сияла над крышами, вычислив заранее, где находится недавно оборудованная дежурка суханов, братки, вскрыв решетку, проникли в душноватое после дневного жара подвальное помещение, нашли в задней клети центральный канализационный стояк и размонтировали его, выдернув цепями фановую трубу из держателей. Нечистоты, по слухам, выплескивали потом даже из окон. Две недели разносилось над владениями суханов жуткое благоухание. Дежурка их была полностью выведена из стоя. Эта акция добавила браткам известности и авторитета.

То есть, потери в войне несли обе стороны. Нельзя было однозначно сказать, что кто-либо достиг решающего перевеса. Чаши весов колебались пока с переменным успехом. И все-таки внутренне Вовчик чувствовал, что Малек, наверное, в чем-то прав. Слишком уж настойчиво действовали против них суханы. Слишком уж спокойно и ровно относились они к своим весьма серьезным потерям. Слишком уж напористо продвигались они вперед и слишком уж были уверены в конечной победе.

Это неприятное чувство испытывал, вероятно, не только Вовчик. Девки теперь ходили унылые, просто как в воду опущенные. Клиент, глядя на них, морщился и пробегал мимо. Зиппер, Зозюра и Чайник носа не высовывали за пределы района. Забилла ужасно вздыхал и больше обыкновенного кривил серую рожу. Ни одного нормального слова добиться от него было нельзя. И даже Штакетник, который по молодости голоса в делах не имел, однажды пискнул в дежурке, что, может быть, имеет смысл перебраться на Заводскую улицу. Там сейчас заканчивают строительство нового микрорайона. Место спокойное, а главное – его никто еще по-настоящему не освоил. Что мы тут, блин, на Непокоренных, привязанные? На хрен нам, в принципе, вообще сдались эти разборки?