В первую секунду никто даже не сообразил, что ответить. Потом Кабан, разумеется, сдвинул брови, и Штакетник мгновенно увял. Забормотал что-то такое насчет «просто подумал», –сгорбился, отодвинулся, сжался и более не издал ни звука. Старался, чтобы его вообще было как можно меньше. Слово, тем не менее, было сказано и, более того, услышано. Становилось понятным, что эти же мысли приходят в голову и другим браткам. Уныние и разброд овладевали прежде спаянным коллективом. И особенно проявились они после одного довольно-таки неприятного инцидента.

Как-то Вовчик заглянул в дежурку в неурочное время. Он искал Малька, который среди рабочего дня вдруг слинял куда-то налево. Дисциплина у них в коллективе вообще заметно ослабла. Малька он там не нашел, зато неожиданно натолкнулся на мечущуюся по подвалу Гетку. Лицо у нее было какое-то подозрительно бледное. Клетчатая дорожная сумка, используемая обычно для тары, была водружена на столе. Верхние и боковые молнии у этой сумки были расстегнуты, и всклокоченная Генриетта швыряла в нее разные вещи.

Она посмотрела на Вовчика и ничего не сказала.

– Ты это что? – спросил Вовчик, наливая себе, раз уж пришел, внеочередной стакан.

– Уезжаю, – после некоторого молчания сказала Гетка.

– И куда?

– Неважно. Лишь бы подальше отсюда.

Вовчик, конечно, сначала выпил, а уже потом уставился на нее с искренним изумлением.

– Что это с тобой? Клиент сегодня нервный попался?

Гетка как-то странно, будто жалея, глянула на него и одним сильным рывком застегнула на сумке молнию.

– Тебе я тоже советую отсюда сматываться.

– Да ты чё?

– Ничё!

– Нет, Гетка, ты чё, в самом деле?

Тогда Гетка опять как-то странно на него посмотрела, тронула себя за лицо и провела пальцами, быстро его ощупывая. Она словно не верила, что у нее все на месте.

– Учти: это – не люди, – наконец шепотом сказала она.