– Лучше уж вы нас с Кабаном лишний раз сдернете, – сверля молодежь взглядом, внушал он, – чем потом иметь бледный вид, когда суханы снова что-нибудь расконтрапупят. Учтите: навар будем снимать за каждую такую промашку.

Молодежь заверяла его, что, блин, все будет путем, в натуре.

– Не беспокойся, мастер, суханов не проморгаем.

– То-то же, – говорил Вовчик, напрягал бицепсы и удовлетворенно сопел.

Кроме того, теперь четыре раза за смену делали общий обход. Внимательно осматривали ларьки – не обнаружатся ли в укромных местах какие-либо подозрительные предметы. Долго ли, например, подсунуть под дверь дымовую шашку? Осматривали также товар: а вдруг что-нибудь этакое заложено, например, в упаковку с чаем?

Все это, разумеется, сказывалась на делах. Макухи нервничали и при каждом тревожном звуке выскакивали наружу. Какая уж тут торговля, если того и гляди где-нибудь загорится. Основные поставщики тоже теперь старались на территории братков не задерживаться. Никому не хотелось угодить под случайное попадание. И даже трудящиеся, как мокрицы, вытекающие в регулярные часы пик из метро, видимо, насторожились и почувствовали что-то неладное. Главный поток покупателей теперь сворачивал к Нырку и к Двойняшкам. Правда оба сгоревших ларька, чтоб не отпугивали народ, уже на другой день убрали, но вот поставить вместо них новые, пока что не получалось. Девять штук каждый; не было у братков таких денег. И потому два пустотных провала по-прежнему порождали тревогу. Народу ведь не прикажешь, блин, как например, тем же макухам. Куда хочут, туда, блин, и чапают за покупками. Навар у братков в результате резко понизился. Теперь бабок еле-еле хватало, чтобы расплатиться с поставщиками.

И ко всему еще, видимо, почуяв слабость, начали возникать котляковцы.